Партия вигов и Крымская война

В 50-60-х гг. XIX в. Либеральная партия фактически переживала период роста: шёл процесс слияния вигов, пилитов, радикалов в единую политическую структуру, однако не получивший своего завершения к концу 60-х гг. На это указывал периодический орган вигов «Эдинбург Ревью», характеризовавший либеральную партию как «армию союзных сил, объединённых главным образом общей оппозицией к врагу, но не желающих как организация чётко определённых принципов, которые бы подчёркивали различия между тори и вигами».

В марте 1835 года лицо лондонского правительства вновь изменилась, и во главе его стал кабинет лорда Мельбурна, имея министром иностранных дел лорда Пальмерстона, который свою деятельность по отношению к России ознаменовал целым рядом враждебных протестов.

Превратности настроений избирателей привели правительство графа Мельбурна к отставке. В очереди к власти виги стояли до июня 1846 года, когда кабинет был сформирован Джоном Расселом. Кресло руководителя внешнеполитического ведомства в нём занял лорд Пальмерстон, самый влиятельный лидер партии.

В 1852 г. у власти находилась партия тори, но виги также занимали прочные позиции в Парламенте и могли существенно влиять на внешнеполитический курс страны. Во внешней политике лидеры вигов придерживались антирусской позиции, основной идеей которой было сдерживание российской экспансии. В частности, существовали планы раздела России, где чётко прописывались какие территории отходили различным государствам.

Ещё в 1833 г., после заключения Ункьяр-Искелесийского договора между Россией и Турцией, виги начали выстраивать последовательный антироссийский курс. Реакция на договор с английской стороны была достаточно бурной. По утверждению Пальмерстона, договор превратил Порту «в вассала России; опустело место, которое Турция занимала в европейской системе».

Постепенно, Англия отвоёвывает у России влияние в Османской империи, результатом становится заключение 15 июля 1840 г. уполномоченными Великобритании, России, Австрии, Пруссии и Турции конвенции о Проливах. С этого момента, Порта начинает переходить под влияние лондонского кабинета. Несколько ранее, в 1838 г. Англия заключает с Турцией торговую конвенцию.

Под конвенцией, стояли подписи Решид-паши и лорда Понсонби, акт, ими скреплённый, являлся по сути дела односторонним и вопиюще несправедливым. Одна Турция принимала на себя обязательства, подданным Великобритании достались все права; о турецкой торговле во владениях её величества не было упомянуто хотя бы из приличия, - второпях об обходительности забыли. Договор сохранял все прежние привилегии и иммунитеты англичан (включая консульскую юрисдикцию, что освобождало их от местного суда). Размер ввозных пошлин устанавливался в 5% - что на практике означало беспрепятственное проникновение товаров с клеймом «Made in England» на османский рынок, вывозные пошлины, падающие главным образом на турецких подданных, повышались до 12%. Д. Авджиоглу характеризует документ кратко: «Великий Решид-паша подписал Турции смертный приговор». Велики были приобретённые Лондоном политические преимущества: наметилась внешнеполитическая переориентация Порты, российское влияние колебалось и порой даже поднималось, но уже никогда не становилось преобладающим; первое место в дипломатическом мире Константинополя прочно занято, заявил посол её британского величества; Турция поплыла в направлении, проложенном конвенцией 1838 года.

Пальмерстон заботился о поддержании равновесия в Европе и от посягательств на него, даже мнимых, приписываемых России. «Я полагаю, - говорил Пальмерстон в парламенте, - что подлинной политикой Англии вне вопросов, затрагивающих ее собственные политические и коммерческие интересы, есть защита справедливости и права, следование этому курсу с умеренностью и благоразумием, не превращаясь в Дон Кихота, но используя свой вес и материальную поддержку там, где, по ее мнению, совершена несправедливость».

Когда Пальмерстон стал премьер-министром, он использовал имперские и внешнеполитические проблемы, чтобы укрепить свое положение внутри Великобритании. Пальмерстон сочетал в себе нелюбовь либералов к деспотическим системам Австрии и России, Неаполя и Рима - что давало основания считать его либералом, хотя его воззрения были гораздо менее либеральными, когда дело касалось требований радикалов о парламентской реформе - с общим настаиванием только на британских правах и игрой на патриотических чувствах соотечественников.

В 1848 г. происходит восстание в Дунайских княжествах, российский император вводит туда свои войска. Пальмерстон, дважды отвечая на запросы в парламенте, оправдывал вступление царских войск в Молдавию и Валахию и выражал уверенность, что «российское правительство не имеет намерения посягать на Турецкую империю». Английская общественность успокоилась. Но это вовсе не означало, что Пальмерстон оставил идею сопротивления России везде, где это было ему под силу.

Подошел 1853 г., принесший обострение франко-русского конфликта вокруг Святых мест в Палестине и закончившийся войной, вошедшей в историю под именем Крымской. Российский император, еще во время своего визита в Англию в 1844 г., предлагал двум державам договориться о разделе территорий в случае распада Османской империи. В 1853 г. это предложение вновь было высказано английскому послу Сеймуру. В Форрин офис принялись сочинять ответ на беспрецедентные откровения самодержца. Ответ составлял министр иностранных дел, представитель вигов - лорд Рассел. Смысл депеши от 9 февраля 1853 г. сводился к следующему: оснований для того, чтобы поднимать Восточный вопрос, не существует. Проблема распада Османской империи может встать через 20,50 и даже 100 лет. Попытка же договориться заранее о судьбе её владений грозит ускорить наступление этого события. Воспользовавшись дежурными заявлениями с русской стороны о стремлении сохранить султанское государство, Рассел писал: «Было бы не справедливо скрывать такого рода договоренность от Австрии и Франции; умолчание вовсе не отвечало бы стремлению избежать европейской войны». Если же сообщить об итогах переговоров великим державам, секрет быстро раскроется, что встревожит султана и побудит «его врагов удвоить свои усилия и искать ещё более упрямо конфликта».

В Лондоне давно и настороженно следили за завязавшимся вокруг палестинских святилищ спором. Что Франция была его зачинщиком и стороной нападающей, не вызывало сомнений; явные попытки британского соперника номер два (первым несомненно была Россия) расширить своё влияние на Ближнем Востоке настраивали Уайтхолл на тревожный лад.

На дипломатической доске создалась сложнейшая ситуация - к схватке двух британских конкурентов добавились настойчивые попытки турецкой стороны вовлечь в конфликт Англию. Прибытие чрезвычайного посольства князя Меншикова испугало полковника Роуза, который временно возглавлял посольство. Роуз направил телеграмму адмиралу Дандесу на остров Мальту, с требованием отплыть к турецким берегам. У адмирала Дандеса хватило благоразумия не подчиняться вызову Роуза, он запросил инструкций у кабинета.

20 марта в британском адмиралтействе состоялось поспешно созванное совещание. Присутствовали: премьер-министр Абердин, Кларендон, Джон Рассел, морской министр Грехем. В последний момент был приглашен Пальмерстон, который на тот момент возглавлял ведомство внутренних дел и по должности к заседанию не причастный. Это немаловажный факт, который показывает, что в принятии серьёзных внешнеполитических решений учитывалось его мнение.

Мнения разделились: воинственно настроенные представители вигов высказались в пользу быстрой акции. Но премьер-министр Абердин принял иное решение, а именно, не вводить флот в турецкие воды. В Петербурге восторженно встретили это решение, но поспешно было думать, что англо-французкий союз распался.

Когда в Лондоне узнали о снаряжении чрезвычайного посольства А.С. Меншикова, сопровождаемого солидным эскортом сухопутных и морских офицеров, ответом явилось назначение - в пятый раз Чарльза Стрэтфорд-Каннинга, именовавшегося уже официально виконтом Рэдклиффом, в Стамбул. Он был матёрым политиком, почти полвека подвизавшийся в Турции, до тонкостей знавший обстановку, друг и покровитель великого визиря Решида-Паши. Ему были предоставлены широчайшие полномочия: «Правительство её величества не желает давать Вам особых инструкций и оставляет Ваше превосходительство свободным в проявлении ваших суждений и заключений». Уже на полпути, в Италии, Стрэтфорд узнал обо всём, что привёз в своем портфеле Меншиков, вплоть до содержания секретной конвенции, которую тот предложил подписать Порте.

Представитель вигов, граф Кларендон, приняв у лорда Рассела ведомство иностранных дел, поспешил объясниться с Петербургом: «Англия не может участвовать в соглашении, какую бы общую форму оно ни носило и которое держалось бы в секрете от других держав. Оно послужило бы сигналом к подготовке интриг всякого рода и восстаниям христианских подданных Порты». Попытки же расчленить Османскую империю чреваты войной.

Существует секретный меморандум, написанный им же в марте 1840 г., в котором Кларендон освещал Восточный вопрос под иным углом и куда более правдиво: «Мы хотим сохранить Османскую империю в «неприкосновенности», но само это определение несколько расплывчато» - писал он. Распадение султанских владений - факт; Кларендон упоминал в связи с этим Сирию, Египет, Грецию, Дунайские княжества, Сербию. «Называйте это, как вы хотите или как Австрия хочет, - неприкосновенностью, независимостью, подъемом или консолидацией Османской империи, но страх перед Россией и стремление удержать её вне Константинополя лежат в основе всего»; чтобы «Турция могла сопротивляться России - вот в чем действительно стоит вопрос, единственно нас интересующий и затрагивающий».

В том же 1840 г. свой долгосрочный прогноз относительно этого региона дал министр иностранных дел виконт Пальмерстон: «Рано или поздно казак и сипай, человек с Балтики и тот, кто с Британских островов, столкнутся в центре Азии». Для Пальмерстона борьба за Константинополь и проливы неизменно была приоритетной. Подписание конвенции о проливах для Пальмерстона было лишь первым шагом в намеченном оттеснении России в зоне Черного моря. Ближневосточное направление экспансии и в дальнейшем оставалось для него главным.

После прибытия в Константинополь Стрэтффорд сообщал в Лондон: «Россия, не желая чинить сейчас ясное зло, стремится восстановить своё прежнее преобладающее влияние; к сожалению, Франция даёт для этого повод».

Нельзя с точностью утверждать, что весной 1853 г. Англия уже настроилась на войну, и что в кабинете не существовало разногласий в подходе к Восточному вопросу. Государственные мужи Англии стояли перед выбором: удовлетвориться ли постепенным повышением своих акций на Балканах и Ближнем Востоке или попытаться воспользоваться уникальной внешнеполитической конъюнктурой, когда в связи с задиристостью Луи Наполеона союзник, как говорится, сам шёл в руки, и сразу оказаться в большом выигрыше.

Министром иностранных дел в кабинете Абердина стал граф Кларендон. Своей карьере дипломата он был обязан Пальмерстону, во многом разделял его взгляды, но отличался от него крайней осторожностью и медлительностью. Кларендон отлично понимал, что в развертывавшейся антирусской кампании заинтересованы те группировки и лица, которые готовы довести дело до войны. По поводу инсинуаций поверенного в делах в Турции Роуза он замечал, что тут «отсутствуют факты и присутствуют сплетни». Тем не менее, с мая 1853 г. он поддерживал настойчивый нажим посла в Турции Стрэтффорда, ярого противника любых компромиссных вариантов урегулирования русско-английских споров. 28 мая Кларендон писал королеве: «Возможно, что нам надо будет предоставить лорду Стрэтффорду условное право вызывать флот». Речь шла об отправке к Дарданеллам британской эскадры, находившейся на Мальте.

Лорд Джордж Кларендон, именовал Стрэтффорд-Рэдклиффа «подлинным султаном». Его письмо лорду Генри Паули от 9 марта 1855 г. содержит своего рода уникальное признание: турецкий посол «Мусурус сугубо доверительно передал мне жалобы Порты на ужасную тиранию Стрэтффорда и серьёзную просьбу султана и правительства - освободить их от угнетателя… Конечно, я не стал слушать всего этого; но я верю и сочувствую страдальщикам… что за чума этот человек».

Абердин, постоянно колеблющийся в своих взглядах на решение Восточного вопроса, все-таки присоединился к своим воинственным оппонентам. Виги (или «ястребы») в правительстве пользовались и тем обстоятельством, что формальный руководитель внешней политики Джордж Кларендон слыл умеренным и в прошлом даже имел с воинственным Пальмерстоном разногласия. Последний радовался, что «по ряду обстоятельств» Кларендон «может говорить и действовать так», как ему, Пальмерстону, было бы невозможно из опасения вспугнуть премьера и вызвать его подозрения из-за репутации опасного забияки, прочно за ним закрепившейся.

Стрэтффорд, относившийся несомненно, к «ястребам», опирался на поддержку влиятельной группировки министров. Вскоре после прибытия в Константинополь, Стрэтфорд имел беседу с русским поверенным в делах Озеровым. «Позиции, в которые вас ставят ваши религиозные симпатии в Турции, всегда будут вызывать к вам недоверие, - заявил он. - Всякий новый успех, завоёванный вами на этой почве, возбудит недоверие не только у Порты, но и у нас, людей Запада… вы столкнётесь с сильной оппозицией. Против вас образуется лига, ибо ваше естественное влияние в этой стране так велико, что можно справедливо опасаться даже его минимального увеличения». Абердин в более вежливой форме говорил Бруннову тоже самое: «Моё мнение возобладало в кабинете лишь потому, что я рассматривал спор как относящийся исключительно к святым местам. Измени он свой характер, повлияй он на положение христианских подданных Османской империи в целом, и моё мнение не будет стоить ничего».

В разгоравшийся конфликт Уайтхолл сначала не вмешивался и признавал французов забияками - Наполеон явно напрашивался на войну. Осознав уникальность ситуации - шанс вместо длительной, хотя и успешной осады, перейти к штурму российских позиций и опрокинуть их с помощью штыков французской пехоты, Лондон решил воспользоваться ею. Война так война. Пресса принялась обрабатывать читателя. Общественность прежде не жаловала Наполеона с его антуражем «из паразитов, сводников и проституток». Теперь он на глазах приобретал ангелоподобные черты. Удалось обнаружить крупные успехи Турции на пути цивилизационных преобразований и убедить обывателя в патологической склонности московитов к захватам.

Помимо курса на войну, существовал и другой замысел - интернационализации проблемы, учреждения своего рода верховного арбитража держав над всеми русско-турецкими делами. Плодом этого замысла являлся проект так называемой «Венской ноты» четырёх правительств Турции (август 1853). Суть декларации: все спорные русско-турецкие дела обсуждались и решались советом держав; ломался вековой принцип русской политики - не допускать посторонних к их регулированию. Лорд Кларендон писал: державы «фактически превращаются в рефери, судящих, правильно ли интерпретируется нота в случае любых разногласий между Портой и Россией».

Пальмерстон вполне закономерно очутился в стае британских ястребов и изобличал склонного к колебаниям Абердина: «Нашу позицию тактичного и покорного выжидания у задней двери, в то время как Россия с неистовыми и наглыми угрозами ломится в дом, я считаю глупой».

Лорд Рассел, выступая в Парламенте призывал лордов: «Господа, я выступаю здесь, чтобы убедить вас в необходимости участия в этой войне. Если мы недовольны курсом который проводит Россия, если мы не хотим допустить дальнейшего расширения этой державы, что в свою очередь может привести к разрушению и потери целостности и независимости Турции. Для обеспечения стабильности европейской системы, у нас нет другого выбора, кроме как вмешаться с помощью оружия».

Уильям Гладстон, член кабинета министров оправдывал ведение войны тем, что она велась в защиту международного права, за предотвращение односторонних действий в отношении Турции, против доминирования одного государства. Однако убедившись в иллюзорности надежд на реформы в Османской империи, он отказался от сохранения её целостности. Тем не менее, Гладстон не стал сторонником поддержки России против Турции. Лидер британских либералов выступил за расширении автономии и независимость балканских народов, видя в вовлечении вновь образовавшихся государств в орбиту британского влияния, а не в сохранении дряхлеющей Османской империи залог укрепления позиций Англии в регионе.

Весной 1854 г. Франция и Англия объявили России войну. Лорд Генри Джон дал волю своему пылкому воображению в частном письме Д. Расселу, обрисовав в нем свою «светлую идею» в виде расчленения России по мирному договору: Аландские острова и Финляндию следовало возвратить Швеции, Остзейские провинции (Прибалтику) передать Пруссии, восстановить Польшу, Молдавию, Валахию и устье Дуная уступить Австрии, Ломбардию и Венецию либо сделать самостоятельным государством, либо слить с Пьемонтом, Крым и Грузию вернуть Турции, «Черкесию» поставить под сюзеренитет султана.

В Парламенте звучали воинственные высказывания лорда Рассела: «Надо вырвать клыки у медведя… Пока его флот и морской арсенал на Чёрном море не разрушены, не будет в безопасности Константинополь, не будет мира в Европе».

Неудачи в первый год войны, огромные людские потери вызвали недовольство в стране. Консервативному кабинету лорда Абердина было высказано недоверие. А Пальмерстон рвался к власти. Как член кабинета он не мог открыто критиковать его деятельность и выбрал иной путь достижения цели, подав в отставку под каким-то надуманным предлогом. Его уговорили вернуться в правительство, но у публики создалось впечатление - честный патриот не желает мириться с царящим разгильдяйством, желаемого эффекта он добился. На бурных митингах ораторы восклицали: нужен вождь. И из толпы раздавались крики: Пальмерстон!

В феврале 1855 года премьер-министром становится Генри Пальмерстон. Напрасно оппоненты предвещали ему скорый уход.

Весной 1855 г. наладилось снабжение армии, был взят Севастополь. Венные действия фактически прекратились, желающих воевать на российской территории не находилось. А перед Пальмерстоном возникла угроза мира. Император Наполеон, уложив под Севастополем почти 100 тыс. солдат, счел, что натаскал достаточно каштанов из огня в интересах британцев. На континент отправился глава Форин оффиса Дж. Кларендон - на разведку и с целью побудить союзников к новым военным усилиям (октябрь-ноябрь 1855 г.). В письмах жене он выразил всю степень своего разочарования и возмущения: не надо скрывать от себя - окончание войны «будет столь же популярно во Франции, как оно непопулярно у нас»; «эти французы рехнулись на почве страха и жульничества. Боюсь, что император столь же деморализован, как и его правительство». Пальмерстон выступил было в свойственном ему задиристом духе - Великобритания и одна с помощью Турции навяжет свою волю зарвавшимся московитам. Декларация не произвела ни малейшего впечатления. Пришлось смириться.

В результате, 13 февраля 1856 г. начался Парижский конгресс, а 18 марта был подписан мирный договор. Англичанам удалось добиться запрета размещения российского флота в Чёрном море, Россия лишалась протектората над Молдавией и Валахией и исключительного покровительства над христианскими подданными Османской империи. В ходе войны участникам антирусской коалиции не удалось добиться всех своих целей, но удалось предотвратить усиление России на Балканах и лишить её Черноморского флота.

И все же мир был встречен в Англии прохладно и даже критически. По словам биографа Пальмерстона, невозможно было удовлетворить «разъяренную публику и ее воинственную и черносотенную прессу».

Политика партии вигов в XIX в. была направлена против Российской империи. Лидеры этой партии, такие как Пальмерстон, Рассел, Редклифф планомерно выстраивали курс ослабления влияния России в Азиатском регионе. Если в начале войны у власти находились тори, то после череды военных неудач последовала радикализация английского общества и пересмотр внешнеполитического курса на более жёсткий. Во главе Форрин офиса становятся вигские лидеры, действия которых, приносят первые успехи Англии в этой войне. Даже после завершения конфликта, курс партии не поменялся и в дальнейшем виги продолжали антироссийскую политику.

При цитировании материалов в рефератах, курсовых, дипломных работах правильно указывайте источник цитирования, для удобства можете скопировать из поля ниже:

Поделиться материалом